согласна!

«Увы, никто не может знать, что переживёт столетие. Это – огромный срок, тем более в наши дни, когда лет за десять кардинально меняется физиономия мира.
И что такое это самое «бессмертие», если ты уже откинул копыта?!
Недавно перечитывала воспоминания Владислава Ходасевича и была потрясена тем, что, вспоминая многих литераторов своего времени, подчас третьестепенных, Ходасевич ни слова не пишет ни о Марине Цветаевой, ни об Осипе Мандельштаме. О Мандельштаме, впрочем, есть мимолётное упоминание – видимо, Ходасевич просто не считал его серьёзным литератором, в отличие от Бориса Поплавского или Нины Берберовой.
А Евгений Габрилович в своих мемуарах вспоминает своего соседа Михаила Булгакова. У них был общий балкон, куда оба выходили покурить. Габрилович знал о Булгакове, что тот – литературный подёнщик, работает в «театре, пишет какие-то инсценировки… Они курили, разговаривали, и Габрилович давал советы – как писать книги.
Всё это время Булгаков писал «Мастера и Маргариту».
А Платонов подметал двор Литературного института и, как рассказывала очевидица, приветствовал входящих в ворота словами: «Здравия желаю, господа советские писатели!» А приходили туда мастодонты в шубах, имена которых, я уверена, мы сейчас и не вспомним. Вот вы когда читали Федина или Серафимовича в последний раз?»

Отрывок из книги
Одинокий пишущий человек
Дина Ильинична Рубина