June 25th, 2021

(no subject)

Илюха тут вдруг воспылал страстным желанием заняться горными лыжами (автозамена меняет на «лужами», вот что я думаю про этот вид спорта, да)))
«С чего бы это вдруг?»- удивилась я. Начала выяснять.
Оказывается, 2 его друга ходят в спортшколу, ездят на чемпионаты и в прошлом году заработали по 45 тысяч на брата за второе место.
Я стала ему объяснять, что он вполне может заработать интеллектуальным трудом: не нужно для этого идти в профессиональный спорт. 800 рублей в неделю- это сколько в месяц? а в год? у нас получилось 41600!!
Просто нужно не спускать на всякую ерунду, а копить.
Осталось научить ребёнка копить. Как это сделать, если я сама этого не умею 🤷🏻‍♀️

(no subject)

Неожиданный философский диспут образовался вчера в вагоне метро (правда, к сожалению, на повышенных тонах).
Шла попрошайка, причём самого неприятного вида: вся трясётся, искривлённая крючком, и очень противным дрожащим голосом завывает: «Пожалуйста, помогите!» (уверена, что в реальной жизни это молодая тетка, абсолютно нормально выглядящая, и вообще ее не узнать).
Ну так вот. На ее пути (в середине вагона) была семейная пара лет 35-40. И мужик сказал попрошайке: «давай, иди теперь назад!» не пропустил ее. Она перестала вопить (чему я очень обрадовалась) и стала обходить их, стуча клюкой (он ей вроде даже мешал, но не уверена). Когда она прошла, началось бухтение.
Сначала один мужик слева сказал: «чего ж вы ее сразу не убили? Голову надо было оторвать!» (с сарказмом, конечно же, не до такой степени дошла кровожадность пассажиров московского метро)))
Потом вступилась женская часть вагона. Когда жена мешавшего мужика сказала, что это мошенница, что она 10 лет уже ходит побирается, тетка справа начала громко говорить, что все равно нельзя слабых обижать, что эта попрошайка их не трогала, никому не мешала, а вот мужик ее толкнул! И ещё много чего-то подобного говорила, потом сказала, что они - хамло и стала называть мужика на «ты». Тут вступилась тетенька слева и стала объяснять семейной паре за жизнь, что их никто не поддерживает, пусть выходят и идут к себе подобным хамам, туда, где их поддерживают))
А потом была библиотека Ленина , я вышла и не узнала, чем дело кончилось.

3Д-печать

Мы же в среду съездили на занятие по 3Д-печати (а потом ещё остался Илья на программирование в Unity).
Для меня 3Д-печать- это что-то из области волшебства. Это ведь и правда будто волшебная палочка или скорее коробочка, которая может выдать что угодно: хоть дом, хоть ракету, хоть почку, хоть сердце. Возможности почти безграничны.
Спасибо «Я понимаю» за данную Илюхе возможность познакомиться с помощью жестов с основами 3Д-принтинга, пощупать и понять, что это такое в реальности и как это делается .


Илья сказал, что программирование ему не нравится (я думаю, ему слишком сложно), а вот дизайн интересен. Так что будем продолжать заниматься. Приятный парень такой им рассказывал , зовут Иоанн, очень хорошо жесты знает (я спросила: в какой-то церкви выучил, может, баптистской). С августа, кажется, начнутся занятия: он напишет. Отправим Илюху)

(no subject)

Расстройство пищевого поведения- очень серьезная болезнь, иногда смертельная. Как и при любой зависимости, люди борются с ней с помощью программы «12 шагов» (как и алкоголики, наркоманы и др). Что за 12 шагов?
«Первый шаг такой: мы признаем полное бессилие перед своей зависимостью — настолько, что наши жизни фактически неуправляемы. Увольняют с работы, жена выгоняет, дети плачут. Одержимость. Второй шаг — мы принимаем, что существует некая высшая сила, которая способна избавить тебя от одержимости. Третий шаг — предание всего себя этой высшей силе, я позволяю ей управлять. Это просто ряд внутренних решений, а программа действий начинается потом. Четвертый шаг — инвентаризация. Вместе с наставником записываешь все проявления дефектов характера — злобу, негодование, обиды, страхи, создаешь список. Пятый, шестой и седьмой шаги — я отдаю богу всего себя, теперь уже с дефектами, прошу забрать их. Восьмой шаг — это изучение: кому я должен возместить ущерб? Ведь по жизни я наступал на ноги другим людям, обижал, был невнимателен, делал больно. Девятый шаг — пойти к тем, кому навредил, и узнать, что я могу для них сделать. Я возмещал ущерб тем, кого согласовал «спонсор». Главное, что пока я занимался всем этим, мое пищевое поведение постепенно менялось, одержимость едой просто уходила.
Десятый, одиннадцатый и двенадцатый шаги — ежедневные. Мы продолжаем инвентаризацию, если видим какие-то обиды и злобы в течение дня. Записываем это, обнажаем перед наставником и перед богом. Размышляем и молимся, помогаем другим справиться с зависимостью, сами становимся наставниками для других переедающих. Я благодарен богу за то, что он наполнил мою жизнь смыслом и освободил от зацикленности. Теперь утром первым делом я молюсь».
Как я поняла, в любом лечении от зависимости главное- это признание проблемы и собственная решимость. Без этого успеха не будет.
статья полностью тут

https://www.the-village.ru/people/people-city/368587-parni-s-anoreksiey

Эсхил и Софокл

я же продолжаю читать античных драматургов. Прочитала Эсхила (про Прометея больше всего понравилось), теперь читаю Софокла (прочла Эдипа, теперь Антигона).
Цитата из Прометея Прикованного: "Легко тому, кто сам в беду не впутался,
Увещевать и поучать увязшего
В несчастье. Это все ведь я и раньше знал.
О да, о да, прекрасно знал, что делаю,
И, людям помогая, сам на пытку шел,
Не думал, правда, что такая выпадет
Мне пытка — чахнуть на утесе каменном,
Над пропастью повиснув, средь пустынных скал.
Но не тужите о моих сегодняшних
Невзгодах, а спуститесь и о будущих
Услышьте судьбах, чтобы всё, как есть, узнать.
Молю, молю вас, будьте сострадательны,
Беду чужую видя. Ведь без устали
Кочует злополучье от одних к другим".

Галина Юзефович про американский роман

глубокая интегрированность литературы в общественную жизнь. Так, в свое время много шуму наделала история про ту же «Свободу» Джонатана Франзена и президента Барака Обаму. Во всей Америке была назначена единая дата релиза этого романа, однако президент сумел завладеть книгой на день раньше – во время отпуска он зашел в деревенский книжный магазинчик, где продавцы как раз готовились к завтрашнему старту продаж «Свободы», и выпросил себе один экземпляр. Книготорговцы не рискнули отказать президенту, счастливый Обама немедленно устроился с неправедно добытой книжкой в шезлонге, где и был застукан папарацци. На следующий день разразился скандал: издатели обвиняли магазин в нарушении условий продажи книги, избиратели обвиняли Обаму в злоупотреблении служебным положением в личных целях, и все дружно обвиняли папарацци в нарушении личного пространства. Президент же тем временем испуганно оправдывал свой поступок тем, что Франзен – его любимый писатель, и каждый лишний день ожидания был для него пыткой.

Понятно, что в данном случае речь идет об атипично культурном американском президенте и об особенно важном американском писателе. Но даже Джордж Буш-младший, не славившийся своей принадлежностью к когорте ярких интеллектуалов, любил засветиться с книгой в руках (он был ценителем нон-фикшна, а своим любимым автором называл Марка Курлански, автора бестселлеров «Всеобщая история соли»[8] и «1968. Год, который потряс мир»[9]). Все эти сюжеты в совокупности, как мне кажется, весьма симптоматичны для американского книжного рынка, где литература регулярно оказывается в эпицентре общественного внимания, служит важным инструментом самоидентификации для представителей высшей элиты и вполне может послужить поводом для серьезной полемики.

Еще один важный пример неотделимости литературы от общественной жизни – это, конечно же, легендарная телеведущая Опра Уинфри. Культовый и немного комичный персонаж, сострадательная (или, наоборот, жесткая) собеседница сотен людей, желающих поговорить о своих жизненных драмах в прямом эфире, – она в то же время является самым страстным и эффективным в Америке пропагандистом книг и чтения. Приглашение писателя в ее передачу «Книжный клуб» означает моментальный взлет его популярности, а заветная буква «О» на обложке («Опра рекомендует») автоматически выводит книгу в книжные чарты. Не стоит думать, будто Опра потворствует низкому вкусу (как можно было бы ожидать от вечно худеющей поп-дивы в обтягивающем платье с люрексом): в свое время именно ее усилия вывели великий роман Тони Моррисон «Возлюбленная» в общенациональные бестселлеры, и она же сыграла одну из главных ролей в его экранизации, закрепив тем самым успех. А теперь попробуем экстраполировать феномен Опры Уинфри на отечественный литературный пейзаж. Можно ли представить на месте Опры, ну, например, телеведущего Андрея Малахова – кстати, человека вполне образованного и по некоторым признакам даже начитанного? Едва ли: ипостась народного любимца и лидера мнений в нашей стране (да и не только в нашей) не предполагает активной позиции по вопросу литературы. Литература чаще всего мыслится как нечно высокое, но безнадежно оторванное от жизни, и представить себе кого-то из отечественных медийных звезд активно включающимся в околокнижную перепалку крайне затруднительно. Одинокий Петр Авен, несколько лет назад написавший рецензию на роман Захара Прилепина «Санькя», вызвал реакцию в диапазоне от иронии до недоумения в духе «Что ему Гекуба». Редкие исключения – вроде постов в инстаграме Равшаны Курковой, признающейся в любви к «Лавру» и «Авиатору» Евгения Водолазкина, или Сергея Шнурова, позирующего в том же инстаграме с «Ненастьем» Алексея Иванова, – остаются именно что исключениями, и тонут в общем новостном потоке чрезвычайно насыщенной звездной жизни.
. У нас принято сетовать на недостаточный успех отечественных авторов за пределами России, и это, в общем, правда – даже Борис Акунин, самый экспортный из наших литераторов, всё равно остается на Западе явлением относительно маргинальным. Конечно же, это не случайно: бесконечные поиски новых ракурсов в старых историях о том, как одна семья жила-жила, а потом на нее обрушились все мыслимые беды от военного коммунизма до лихих девяностых, обладают ценностью главным образом на внутреннем рынке. Одна моя знакомая – очень хороший литературный агент, пытающийся продвигать на западном рынке русских авторов, – начала откровенно зевать, когда я с воодушевлением принялась рассказывать ей о романе, в котором, ты представляешь, три поколения русской семьи… Нет-нет, сказала моя приятельница, больше про такое никогда мне не рассказывай, пожалуйста.
В принципе, в такой ориентации на отечественного читателя не было бы ничего плохого, если бы не более чем скромные размеры российского рынка: при разнице в населении всего в два раза, наш книжный рынок меньше американского примерно вдесятеро. Именно это служит причиной катастрофически низких тиражей и, соответственно, копеечных писательских гонораров (за вычетом, понятное дело, редчайших исключений). Но, похоже, сегодня это та цена, которую русская литература платит за возможность побыть тем самым котом, способным если не вылечить, то хотя бы унять боль своего владельца.

Список
Пять важных американских романов последних лет
1. Джеффри Евгенидис. Средний пол
СПб.: Амфора, 2004. М.: АСТ: Corpus, 2013. Перевод М. Ланиной
Все главные события XX века с точки зрения семьи греческих иммигрантов.

2. Джонатан Франзен. Свобода
М.: АСТ: Corpus, 2012. Перевод с английского Д. Горяниной, В. Сергеевой
Роман об Америке после 11 сентября 2001 года – трагический и масштабный.

3. Филипп Майер. Сын
М.: Фантом Пресс, 2017. Перевод М. Александровой
История Техасского фронтира в трех поколениях одной семьи – от войны с команчами до наших дней.

4. Майкл Шейбон. Приключения Кавалера и Клея
СПб.: Амфора, 2006. Перевод М. Кондратьева
История Америки как история иммиграции и комиксов.

5. Вьет Тан Нгуен. Сочувствующий
М.: АСТ: Corpus, 2018. Перевод В. Бабкова
Вьетнамская война как фарс и трагедия.



(Из книги Г.Л.Юзефович
О чем говорят бестселлеры
Как всё устроено в книжном мире)

добавление к списку книг на прочтение

Который и так у меня превышает все мыслимые пределы
(от Галины Юзефович)
«Стоунер» Джона Уильямса
«История одного немца» Себастьяна Хафнера
«Забытое королевство» Петра Гуляра
«История моего современника» Короленко
«Мэбэт» Александра Григоренко
«Seven Pillars of Wisdom» Лоуренса
«Полые холмы» Мэри Стюарт
«Fables and Tales» Бирса (взять в библиотеке Данте, но страшно очень!)
«Апология истории» Марка Блока
«Непрошеная повесть» Нидзе
«Ashenden» Моэма - тоже в библиотеке
еще в библиотеке - на английском взять Оливера Сакса