March 10th, 2012

Немножко длинно - о долго жительстве японцев

"до того как Японию накрыло волной западных благ, местные жители, питавшиеся исключительно по «японской диете» (рис, рыба да зеленый чай – больше просто ничего не было), вовсе не считались долгожителями. В 1950 году (как и в 1913!) мужчины жили 50 лет, женщины – 54 года при среднеевропейском уровне в 67 лет. Вывод напрашивается сам собой: секрет вовсе не в «волшебных пузырьках» зеленого чая, а чем-то другом. В чем же? Мне кажется, что причин тому несколько.
   • Япония – одна из самых развитых стран мира, жить в которой непросто, но удобно. И прежде всего, Япония – страна очень чистого воздуха и очень чистой воды. Воздух в центре Токио, у Императорского дворца почище будет, чем на нашей Рублевке, а в токийской речушке Тамагаве водится форель – что уж говорить о японской провинции?
   • Япония – страна высочайшего уровня lifestyles, где пенсионеры ждут старости, чтобы после 40 лет беспросветного «вкалывания» еще 20–30 лет всласть попутешествовать, поесть, потратить – пенсия это позволяет. К тому же японцы обожают лечиться, и система медицинского обеспечения благоволит им. Есть даже такой анекдот. Три японки каждое утро встречались в холле поликлиники, чтобы пройтись по врачам. Однажды одна из них не пришла. Подружки долго ждали ее и забеспокоились: «Что-то Танаки-сан все нет и нет. Уж не заболела ли?» В таких условиях питание – только дополнительное условие долгой жизни, а не главное. Иначе говоря, японцы живут хорошо, и в таких условиях им некуда спешить, им приятно жить долго.
   • Японцы, извините, это не русские. Их организм устроен иначе и приспособлен именно к той еде, которая у них есть. Например, не усваивает крепкие алкогольные напитки, зато хорошо переваривает рис – кишечник длиннее, чем у нас (отсюда и общенациональная болезнь – геморрой).
   • Никто не отрицает пользы японской кухни для здоровья. Только мало кто знает, что современная японская кухня – это в первую очередь разнообразие, а не «сашими с зеленым чаем». Кулинария этой страны великолепна именно в своей интернациональности: китайская лапша рамэн и французские котлеты тонкацу, португальские овощи и креветки в кляре тэмпура, индийский соус карэ, даже рис с яйцом омурайсу – все это и очень многое другое и есть обычная японская кухня, почти совершенно незнакомая москвичам. При этом она гораздо привычнее нашим желудкам, больше подходит по климатическим условиям и значительно дешевле блюд из морепродуктов. Но… она не гламурна. Ее нам не навязывают, как «суши», готовят мало и не очень умело. Шансов на то, что скоро научатся, примерно столько же, как и на то, что мы вот-вот достигнем японского уровня жизни, чистоты воздуха и воды, социального и медицинского обеспечения, то есть… никаких.
   Получается, что хотя бы частично выполнить завет маркетологов «питаться японской кухней, чтобы жить долго» мы можем только в одном случае – если уедем в Японию навсегда. Да и то – кишечник ведь не вырастет. Но разве может такая малость остановить истинных фанатов всего японского?"

Продолжаю читать "Обратную сторону Японии"

"Одним из троих и самых известных из всех русским, остававшихся в Японии на свободе во время войны, был епископ Николай (в миру И.Д. Касаткин, 1836–1912). Авторитет православного священника среди местных властей был настолько высок, что ему разрешалось свободное перемещение по Японии и оказание любой посильной помощи военнопленным.
   Чтобы заслужить это право, отцу Николаю – будущему архиепископу Токийскому и всея Японии, уже в наши дни прославленному под именем Равноапостольного Святителя Николая Японского пришлось более 40 лет отдать служению церкви в самых неблагоприятных условиях. Все-таки Япония была страной, где совсем недавно любого христианина ждала казнь. То и дело оказываясь на краю гибели, но не падая духом, он с нуля овладел языком и перевел на японский Священное Писание. Ему удалось открыть православную семинарию, построить в Токио огромный кафедральный собор, ныне известный как «Собор Николая» – Николай-до, и десятки церквей. Этому подвижнику удалось довести число православных в Японии до 33 тысяч человек, которые были объединены в 266 общин.
   Еще одни жертвы войны – осиротевшие русские подростки – были приняты им «на казенный кошт» для обучения в православной семинарии. Двое из них, осиротевшие во время восстания ихэтуаней в Китае, оставались вместе с владыкой в 1904–1905 годах – единственные русские в военной Японии. Возрождавшаяся после войны русская диаспора пополнилась молодыми семинаристами, за обучением и воспитанием которых отец Николай следил лично. Блестящее образование, полученное ими в Токио, помогло как минимум одному из них стать известным японистом, а другому навсегда войти в историю мирового спорта."

(no subject)

У меня вновь вечер сентиментальной песни, звучащей неотвязно в голове.
На этот раз "Белая гвардия" - это еще более-менее. Лучше, чем Аллегрова или Свнтлана Владимирская (кто-то кроме меня еще помнит, кто это?)
"Когда ты вернешься, все будет иначе,
А нам бы узнать друг друга.
Когда ты вернешься, а я не жена,
И даже не подруга"...
http://youtu.be/sZaLo9STa2k

Очень хорошо текст этот рифмуется с моей любимой народной песней "Миленький ты мой".
Но вообще у Гвардии я больше люблю песни про факультет журналистики (есссно) (В этом городе слишком свободные нравы ;))
Или "Комната" - говорят, она про ДАС. "и все не то и все не так - то он чужой, то я чужая".
Просто жизненное кредо в одной строчке.



Или моя любимая почему-то - У вас баталии, разъезды, мундиры, женщины"...
"Но ты конечно, совсем другое хотел услышать,
О том , к примеру, что я читаю тебя в газетах..."
Вообще я хотела про живое сердце написать, которое остается и в старости - как обещает митрополит Антоний.
Или про смерть. Вот про смерть напишу обязательно - обещаю.