Все ушли, а я останусь (mashutka_alfi) wrote,
Все ушли, а я останусь
mashutka_alfi

Categories:

нужда -т нелюбви к физической работе, какой-то беспечности и лени

Когда Толстой с дочерьми стал работать на голоде, они столкнулись с непредвиденными трудностями. Во-первых, масштаб бедствия был гораздо большим, чем предполагали, да и оценить его не представлялось возможным. МЕстная власть косо смотрела на их появление, ведь появление такого знаменитого человека в уезде, поступление денег и вагонов продовольствия - это может быть начало смуты! Всего во время голода на имя Толстого и его жены поступило более двухсот тысяч рублей…
Но главной помехой был народ. Крестьяне не понимали, зачем приехали господа и что у них на уме. И старались выпросить побольше на всякий случай. Попрошайничество крайне утомляло даже Татьяну Львовну, горячо любившую народ. Вот отрывки из ее дневника: "Как много жалких людей! Редкий день Маша или Вера не ревут, и меня, хоть я и потверже, иногда пробирает...
Дела тут так много, что я начинаю приходить в уныние: все нуждаются, все несчастны, а помочь невозможно. Чтобы поставить на ноги всех, надо на каждый двор сотни рублей, и то многие от лени и пьянства опять дойдут до того же.
Тут много нужды не от неурожая этого года, а от того же, от чего наш Костюшка беден: от нелюбви к физической работе, какой-то беспечности и лени. Тут деньгами помогать совершенно бессмысленно. Всё это так сложно!
Может быть, Костюшка был бы писателем, поэтом, может быть, актером, каким-нибудь чиновником или ученым. А потому, что он поставлен в те условия, в которых иначе, как физическим трудом, он не может добывать себе хлеба, а физический труд он ненавидит, то он и лежит с книжкой на печи, философствует с прохожим странником, а двор его этим временем разваливается, нива не вспахана, а бабы его, видя его беспечность, тоже ничего не делают и жиреют на хлебе, который они выпрашивают, занимают и даже воруют у соседей».
Но и Толстой хорошо понимал, что даровая помощь народу это не помощь, а именно грех и соблазн. Это последнее унижение крестьянского достоинства. В условиях неурожая и помощи голодающим со стороны богатого города в крестьянской среде развивалось профессиональное нищенство. Да так, что целые деревни стали превращаться в анклавы этого нехитрого «промысла».
Вся Россия откликнулась на воззвание жены Толстого. Письмо графини было перепечатано за границей. Уже в начале ноября крупный английский издатель Ануин Фишер письменно просил Толстого быть доверенным лицом и посредником между руководителями сбора пожертвований в Англии и организациями в России, оказывающими помощь голодающим. В Соединенных Штатах также был организован сбор средств для голодающих России. 19 ноября из Америки были отправлены семь пароходов с кукурузой…
И Толстой мог бы гордиться! Он объединил вокруг себя честных, бескорыстных, полных энтузиазма молодых людей! А он в то время страдает. Работа на голоде не приносит морального удовлетворения. Так отцу Сергию не приносила радости вера в него людей. В письме к своему последователю Исааку Борисовичу Файнерману Толстой сообщает: «Я живу скверно. Сам не знаю, как меня затянуло в эту тягостную для меня работу по кормлению голодных. Не мне кормящемуся ими, кормить их. Но затянуло так, что я оказался распределителем той блевотины, которой рвет богачей».
Между тем система народных столовых, начатая Раевским и продолженная Толстым совсем в других масштабах (от шести столовых Раевского до двухсот сорока шести, организованных Толстым и его помощниками, в которых кормилось более двенадцати тысяч человек), была если не идеальной, то лучшей формой помощи голодающим. Она отличалась от деятельности земств и Красного Креста тем, что предполагала не раздачу продовольствия «натурой», а кропотливое личное участие добровольцев в кормлении голодающих. Причем в столовых работали сами бабы и мужики. В этом был нравственный стержень системы, практически исключавший злоупотребления пожертвованными деньгами и продовольствием. На столовые трудились сообща и благодетели, и благотворимые.
Система столовых была еще и средством борьбы со спекуляцией и попрошайничеством, которые неизбежно расцветают во время голода. Первыми в столовые отправляли детей и стариков, потому что трудно представить себе здорового мужика или женщину, которые первыми придут есть суп и хлеб, оставив за порогом детей и старых родителей. Одновременно столовые сближали крестьян в буквальном смысле. Во время вынужденного хозяйственного бездействия они становились центром крестьянского «мира». Наконец, это была саморазвивающаяся система, когда возникновение столовой в одной деревне притягивало голодных из других деревень, и таким образом сама собой выяснялась потребность в столовых на новых местах.
Tags: Россия, Толстой, история, книги, люди
Subscribe

  • (no subject)

    «Женщин свободного состояния, добровольно пришедших за мужьями, в настоящее время в колонии больше, чем каторжных женщин, а ко всему числу ссыльных…

  • (no subject)

    Читаю Даррелла в оригинале.. Русский вариант помогает понять английский текст. Хотелось бы верить, что незнакомце слова хоть как-то запоминаются .…

  • (no subject)

    Дочитала книгу про кожу (муж настоятельно просил прочесть) Общий смысл: мы слишком много моемся и слишком много используем косметических средств,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments