работаю

«Педагогика» родителей была народной: не бить – значит портить. Недаром в народе до сих пор говорят: «Учи дитя, пока поперек лавки лежит, а вытянется вдоль – поздно учить». В том же «Шадринском вестнике» И.Первушин вспоминал: " Ныне не бьют, а прежде бывало – и моих несчастных сестер ни за что, за булавку, за иголку или равные им пустяки, хлещут плеткой треххвосткой ременной по чему попало, колотя их лбом об пол, разят ухватом, ощепком, кулаком, даже шилом и молотком... Боже мой! Если вспомню, сердце кровью обливается. Бывало, хоть ни в чем не виноват, дрожишь, как бы ремень на спину тебе не сел... Драли до печенок, били за все, за самое невинное и детское движение мышц и мыслей. Благочестивые и не подозревали в себе истязателей ..."
Еще он же: «Бабушка не шибко полюбливала невестку, а особенно дедушком любимую мать мою – Прасковью Афанасьевну, которая тоже была своебытнего нрава и не поддавалась молоденькому мужу. Муж был моложе 9 1⁄2 месяцами, она родилась 1806 г. октября около 28 дня. Может, и меня бабушка не шибко убаюкивала бы, если родительница моя не засыпалась и не оставляла меня реветь досыта, или не бросала спросонков «вместо кошки» на пол с голбца. Два воздушных параболических путешествия – с голбца на пол – около двух аршин совершил я на первых днях по рождении за то, что беспокоил засыпавшую глубоким сном мать... Этот страх, этот испуг с детства и доныне – при начальнике, как и при разбойнике, при незнакомце и враге, - даже при получении письма, пакета, невольно давящее чувство, боль сердечная –не наследованы ли мною от первобытных моих падений, ужасных и адских для такой нежной пичужки – вершков в 10 или 12?!»

А человек этот удивительный. Обычный сельский священник - всемирно известный математик.