Сегодня поехали с Илюхой в музей РЖД на Рижской: уломал меня. И когда шли мимо ларьков газетных (у каждого он останавливался и ныл, чтобы я ему купила журналы), я думала, как он изменился. Раньше бы он просто остановился, сел на корточки и начал выть, пока я ни купила бы ему хоть что-нибудь, чтобы он замолчал.
Раньше он несся туда, куда ему надо, не взирая на мое присустствие или отсутствие.
Раньше он не обсуждал со мной, были ли у меня аппараты, когда я была маленькая, был ли у меня в детстве плохой слух или нет, и почему нет.
Раньше я не задавала ему вопросы, любит ли он собирать землянику в лесу, он не спрашивал меня, чего я хочу.
Раньше он не отказывался надевать аппараты в кино: "Они очень быстро говорят, я не понимаю!"
Я так мало знала и понимала его , хотя все время рядом с ним. Он так мало мог выразить. Да и сейчас немного, но и эти крупицы так ценны.
Мы все время рядом, поэтому я так редко замечаю, что он меняется.