Все ушли, а я останусь (mashutka_alfi) wrote,
Все ушли, а я останусь
mashutka_alfi

Categories:

конспект по роману Достоевского "Идиот" (очень многабукф)

В чем уникальность Достоевского, в чем его главное отличие от других писателей?
На мой взгляд, в его полифонии. Феномен Достоевского: исследование всех возможностей. Вот уж у кого никакая точка зрения не является единственно верной и окончательной. Он дает высказаться всем своим героям, даже тем, кто ему не близок, почти отвратителен (как Ипполит). Равноправие правд всех персонажей.
Надо сказать, что столько персонажей, живущих напряженной интеллектуальной жизнью, есть только у Достоевского.

Основное занятие большинства его героев- постижение смысла, узнавание, открытие смысла бытия. Отсюда это невероятное множество речей, попыток выразить свои мысли. Невыразимость глубинного мучила его.
Что делает Ипполита столь озлобленным? Жизнь! Ведь в сущности он добр -- и не вина, а беда его в том, что он правдив. Правда о мире- это прежде всего правда о себе. Эксгибиционизм духа опасен, но он же -- последняя надежда.
Все идеи, даже самые любимые, все должны выдержать испытание, пройти суровую проверку. Автор в отличие от Льва Толстого, не держит света в руках, а просто дает ему возникнуть из последней глубины личности.
Подполье Достоевского сродни практике дзен-буддизма: просветление посредством шока. "Как можно видеть дерево и не быть счастливым?"- Мышкин.
Примерно так академик Судзуки определил состояние "сатори", просветления: "ваш обычный повседневный опыт, только на два вершка над землей".
"Как это необычайно! Как чудесно!
Я таскаю воду, я подношу дрова!"
Конечно, влияния дзэн на Достоевского не было;) есть особые легкие, которыми можно "дышать Богом" (впитывать всю целостность бытия, не раскалывая ее на отдельные категории).
Подпольным человеком нанесен романтизму последний удар. Также он полемизирует с просветительской философией. Надо жить разумно, но нельзя жить одним разумом: "разум -- одна двадцатая доля способности жить". "Рассудок есть только рассудок, а хотенье есть проявление всей жизни. И хотя наша жизнь в этом проявлении выходит зачастую дрянцо, но все-таки жизнь, а не одно только извлечение квадратного корня. Рассудок знает только то, что успел узнать, а натура человеческая действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательно и бессознательно, и хотя врет, да живет."
Хотя Достоевский не был ни певцом подполья, ни адвокатом дьявола, он хотел, чтобы каждый обнаружил в парадоксалисте частицу себя.

Итак об истории возникновения романа. Нужно сказать несколько слов о второй супруге писателя. 15 февраля 1867 года состоялась свадьба Федора Михайловича Достоевского и Анны Григорьевны Сниткиной.
Анна Григореьвна родилась в семье мелкого петербургского чиновника Григория Ивановича Сниткина, который был большим почитателем таланта Достоевского, и благодаря своему отцу Анна Григорьевна полюбила творчество писателя еще в ранней юности. Мать Анны Григорьевны — Анна Николаевна Мильтопеус — обруселая шведка финского происхождения, от которой она унаследовала аккуратность, собранность, стремление к порядку, целеустремленность. И все же главным, решающим фактором, предопреде­лившим жизненный подвиг Анны Григорьевны, явился живительный воздух конца 1850-х — начала 1860-х гг. в России, когда по всей стране прокатилась бурная волна свободолюбивых устремлений, когда молодежь мечтала получить образование и добиться материальной независимости. Весной 1858 г. Неточка Сниткина успешно оканчивает училище Святой Анны, а осенью поступает во второй класс Мариинской женской гимназии. Окончив гимназию с серебряной медалью, А.Г. Сниткина поступила на Педагогические курсы, однако не смогла их окончить из-за тяжелой болезни отца, который настоял, чтобы она посещала хотя бы стенографические курсы. Она познакомилась с гениальным писателем, возможно, в самый тяжёлый период его жизни. Достоевский к тому времени похоронил брата Михаила (тоже литератора) и первую жену. На нём висел долг в 25 тыс. руб. Писатель, трудившийся над романом «Преступление и наказание», который частями выходил в журнале «Русский вестник», должен был сделать вынужденную паузу. По кабальному договору с издателем Стелловским, менее чем через месяц Достоевский должен был представить ему роман. Если бы произведение не было готово, Достоевскому грозила бы девятилетняя потеря авторских прав на все вновь создаваемые сочинения. Ужас заключался в том, что романа у Достоевского не было! А до срока оставалось 26 дней. Ему посоветовали взять стенографа и попытаться с его помощью в сжатые сроки написать новое произведение. Так в квартиру Достоевского пришла лучшая выпускница курсов стенографов - 20-летняя Неточка Сниткина. В год встречи с писателем у нее умер отец - чиновник придворного ведомства, финансовое состояние семьи пошатнулось, что и сподвигло девушку искать работу.
С ее помощью Достоевский выполнил условия кабального договора и завершил роман за 26 дней.
8 ноября 1866 г. Неточка Сниткина снова пришла к Достоевскому, чтобы договориться о работе над последней частью и эпилогом «Преступления и наказания» (из-за «Игрока» Достоевский прервал работу над ним). И вдруг Достоевский заговорил о новом романе, главный герой которого — пожилой и больной художник, много переживший, потерявший родных и близких — встречает девушку Аню. Через полвека Анна Григорьевна вспоминала: «"Поставьте себя на ее место, — сказал он дрожащим голосом. — Представьте, что этот художник — я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?" Лицо Федора Михайловича выражало такое смущение, такую сердечную муку, что я наконец поняла, что это не просто литературный разговор и что я нанесу страшный удар его самолюбию и гордости, если дам уклончивый ответ. Я взглянула на столь дорогое мне, взволнованное лицо Федора Михайловича и сказала:
— Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!».
И она сдержала свое обещание.
Анна Григорьевна и в дальнейшем, все 14 лет брака, не обманула доверия измученного жизнью писателя — была преданной, терпеливой и умной матерью его детей, самоотверженной помощницей и глубочайшей почитательницей его таланта. Человек деловой, практический, она была полной противоположностью беспорядочному в денежных делах Федору Михайловичу. Она не только героически оберегала мужа от неприятностей, но и решалась на активную борьбу со множеством жуликоватых кредиторов-вымогателей.
Освобождая мужа от тяжести денежных забот, она спасала его для творчества, и если принять во внимание, что на время их брака приходятся все великие романы и «Дневник писателя», то есть значительно больше половины написанного Достоевским за всю жизнь, то вряд ли можно переоценить ее заслуги. Важно и другое: через руки Анны Григорьевны — стенографистки и переписчицы — прошли «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Дневник писателя» со знаменитой Пушкинской речью.

Родственники писателя изначально были против: слишком молода невеста, как справиться ей с таким непростым человеком? Да, и глубоки ли ее чувства?
Испытание представилось сразу после свадьбы. От волнения и выпитого шампанского с Федором Михайловичем случилось два припадка падучей подряд. «Более двух часов кричал от боли, - вспоминала Анна Григорьевна, - это было что-то ужасное. Я почти была убеждена, что мой дорогой любимый муж сходит с ума». Доктора советовали ехать за границу. Но ехать было не на что: деньги, которые Достоевский получил от Каткова, за еще ненаписанный роман, ушли на уплату самых неотложных долгов. Тогда Анна Григорьевна решает заложить все свое приданое, включая мебель и посуду. На эти деньги молодые уезжают. Как им казалось, на целых три месяца. Однако они пробудут за границей четыре года. Сначала в Германии. Потом в Швейцарии. И везде, в каком бы городе они не бывали, Федор Михайлович первым делом ведет свою жену в художественный музей. В Гамбурге, в Баден-Бадене он играет в рулетку, проигрывает все, включая обручальное кольцо Анны Григорьевны.
Еще работая над Раскольниковым, которого раздавили «новомодные заграничные идеи», он решил написать русских людей, которые страстно хотят верить, но не могут. О раздираемом страстями купце Рогожине, о несчастной красавице Настасье Филипповне… Ему хотелось продолжить «Преступление и наказание», показать, как путем страшных испытаний сильная личность достигает святости. Но идея восхождения не удавалась. Она вдребезги разбивалась о то, что глубоко автобиографичному писателю, не с кого было такой портрет взять.
Достоевский берется за то, за что до него из писателей не брался никто – изобразить человека подобного Христу. Христа, живущего в России девятнадцатого века. «Задался, может быть, слишком, но за некоторые характеры ручаюсь. Ах, кабы удался роман! В успехе его – вся моя будущность».
Неверие, которое ведет к убийству, становится главной идеей романа. Давшее ему название слово «Идиот» кроме бытового своего употребления имело еще и другие значения: народное, где оно было близко словам «кроткий», «убогий», «юродивый», то есть Божий человек, и древнекнижное, где слово это прилагалось к человеку, далекому от ученых знаний, но мудрому сердцем. «Ну, коли так, - воскликнул Рогожин, - совсем ты князь, выходишь юродивый. И таких, как ты, Бог любит!»
По замыслу Достоевского, образ Мышкина (изначально он хотел дать своему герою фамилию Христов) должен навести читателя на очень простую, но крайне необходимую для нормальной человеческой жизни мысль: Христос умер не только потому, что когда-то какие-то люди, исполненные злобы, Его погубили. Он умер из-за каждого из нас и ради каждого из нас.
Люди, которые кричали «Распни Его!», всего лишь «беспокоились о политической стабильности своей страны». Пилат, пославший заведомо невиновного Человека на смерть, думал, что он не ответственен, умыл руки. Солдаты, которые издевались над Христом, «просто выполняли приказ», и «позлорадствовали немного, как часто злорадствуем мы, смеемся над чужим горем и с радостью прибавляем страдающему человеку еще один удар. Настоящий идиотизм думать, что мы неответственны за страдания и смерть Христа, что мы оказались бы лучше, если б Спаситель пришел на землю сейчас.
В феврале 68-го происходит событие, которое отвлекает Достоевского от рулетки. У него рождается дочь. Федору Михайловичу 46, и это его первый ребенок. Он дает ей имя своей любимой героини – Соня. Он счастлив… Но Софье Федоровне суждено было прожить на свете только три месяца. «Пусть, пусть смешна моя любовь к моему первому дитяти, пусть я смешно выражался о ней во многих письмах моих. Это маленькое трехмесячное создание – было для меня уже лицо и характер. Она начинала меня знать, любить и улыбалась, когда я подходил. Когда я своим смешным голосом пел ей песни, она любила их слушать. И вот теперь мне говорят в утешение, что у меня еще будут дети. А Соня где? Где эта маленькая личность, за которую я, смело говорю, крестную муку приму, только чтобы она была жива».
«Я был очень несчастен всё это время. Здоровье мое некрасиво: припадки, климат расстроили мои нервы. Романом я недоволен до отвращения. Работать напрягался ужасно, но не мог: душа нездорова. Теперь сделаю последнее усилие на 3-ю часть. Если поправлю роман – поправлюсь сам. Если нет – погиб."
«Смерть – единственный царь и владыка на земле. Смерть – разгадка тайны мира», – говорит в третьей части Ипполит. Картина Гольбейна подтолкнула его к идее самоубийства. «Смерть не победил даже Тот, Кто побеждал природу при жизни своей. Лазаря воскресил, а Самого природа поглотила".
Самой любимой картиной Достоевских была Сикстинская Мадонна. Они много раз любовались ей в Дрездене. У Анны Григорьевны невольно вырывалось: «Что за красота!», а Федор Михайлович находил в улыбке Богородицы скорбь. «Если нам так тяжело теперь, - думал он, - когда мы уже знаем о том, что Христос победил смерть, то каково было Божией Матери хоронить Саму Надежду на вечную жизнь?»

В какое-то мгновение ему показалось, что он прикоснулся к истине. Великая Суббота ставит человека перед величайшим выбором: либо ты веришь, либо – нет. Картина Гольбейна, которая висит в комнате Рогожина над дверью, всем задает этот вопрос. В третьей части Достоевский на него отвечает. «Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес». – повторяет он слова апостола Павла. - А если Христос не воскрес, то все тщетно».

Достоевский не был доволен своим романом. Только к последней части, как пишет он в письме, он убедился, что никогда еще в моей литературной жизни не было у него поэтической мысли лучше и богаче. Но роман уже написан и напечатан. Главный герой получился не таким убедительным, как он хотел, и все же последняя глава ему нравится. В ней открывается тайна магнетического воздействия картины Гольбейна: чудо Евангелия не в том, что воскресает Сын Божий. А в том, что воскресает Сын Человеческий. Вот мысль картины, которая своим натурализмом отпугнула и его жену, и его князя Мышкина.

Роман дописан, денег, чтобы вернуться в Россию, нет. Достоевский опустошен, подавлен. Состояние мужа тревожит Анну Григорьевну, и она совершает невероятный поступок. Она наскребает последние средства, отдает мужу и предлагает ему поехать поиграть в рулетку. Отвлечься. Ее кротость его потрясает. «Смирение – страшная сила», пишет он в дневнике. Но страсть свою побороть не может. Едет. Конечно, опять все проигрывает, полный отчаянья бежит разыскивать русского священника. Бежит по темной улице, находит храм, который кажется ему православной церковью, хочет войти, но это оказывается синагога. В полночь он пишет жене: «Теперь эта фантазия, мучившая меня десять лет, исчезла навеки. Мало того: я как будто переродился весь нравственно. Говорю это тебе и Богу. Аня, верь, отныне я достигну цели и дам тебе счастье». С этого дня Достоевский больше никогда в жизни не играл.

Об образах, повлиявших на персонажи романа.
Непосредственным толчком к оформлению образа купца-убийцы явился судебный процесс московского купца Мазурина, убившего ювелира Калмыкова. Подробные отчеты по его делу с описанием обстоятельств убийства и сведениями о самом преступнике были опубликованы в газетах в конце ноября 1867 г., т. е. как раз в то время, когда писатель начал обдумывать вторую, окончательную редакцию «Идиота». Как и Рогожин, Мазурин принадлежал к известной купеческой семье, был потомственным почетным гражданином, владельцем доставшегося ему после смерти отца двухмиллионного капитала, жил в фамильном доме вместе с матерью. Там он и зарезал бритвой, крепко связанной бечевою, «чтоб бритва не шаталась и чтоб удобнее было ею действовать», свою жертву. Труп убитого Калмыкова он спрятал в нижнем этаже, накрыв купленной им американской клеенкой и поставив рядом четыре поддонника со ждановской жидкостью (средство для дизенфекции и уничтожения зловония); в магазине купца, где было совершено убийство, полиция, кроме того, нашла нож со следами крови, купленный Мазуриным «для домашнего употребления». Ряд подобных деталей предваряет и сопровождает картину гибели Настасьи Филипповны. В романе есть и прямое упоминание о Мазурине: на своих именинах, в первый день действия романа, «в конце ноября» 1867 г., Настасья Филипповна говорит о прочитанных ею газетных сообщениях по этому делу, 1 и это звучит как зловещее предзнаменование.2 Однако по своему внутреннему облику Рогожин не похож на Мазурина, он сложнее и человечнее.

Как отметила Анна Григорьевна, своего любимого героя — Мышкина писатель наделил многими автобиографическими чертами (приезд в Россию из-за границы и т.п.). Но, конечно, Мышкин - это идеал человека, изначально Достоевский хотел изобразить Христа.
Линия же отношений Мышкина и Настасьи Филипповны могла быть подсказана рядом моментов из жизни издателя журнала «Русское слово» графа Кушелева-Безбородко, который, как и князь Мышкин, был «последним в роде», стал обладателем большого наследства, страдал тяжелым нервным недугом, занимался благотворительностью, прослыл чудаком, «полоумным» и женитьба которого на «красивой авантюристке» Кроль возбудила много толков. Но, по верному замечанию исследователя, реальный образ Кушелева был «слишком мелок для той грандиозной идеи, к которой романист пришел в ходе творческой работы».

Достоевский ставит перед собой задачу показать, «как отражается Россия» в судьбе и размышлениях князя, который смущен «громадностью новых впечатлений <...> забот, идей» и ищет ответы на вопрос «что делать?». Подчеркивая сопричастность своего героя судьбам родины и ее людей, он записывает: «Все вопросы и личные Князя <...> и общие решаются в нем, и в этом много трогательного и наивного, ибо в самые крайние трагические и личные минуты свои Князь занимается разрешением и общих вопросов...». И далее: «Князь только прикоснулся к их жизни. Но то, что бы он мог сделать и предпринять, то все умерло с ним. Россия действовала на него постепенно. Прозрения его. Но где только он ни прикоснулся — везде он оставил неисследимую черту. И потому бесконечность историй в романе (мизерабли всех сословий) рядом с течением главного сюжета».

В соответствии с этой программой Мышкин уже на первых страницах романа обращен душой к России, едет на родину, полный ожидания и интереса ко всему, что там происходит. Вернувшись в Петербург, он убеждается, что «есть, что делать на нашем русском свете», становясь своеобразным «деятелем» в духе «почвеннических» идей, дорогих самому Достоевскому. Западной цивилизации, идеалу буржуазного комфорта автор и его герой противополагают идею самобытного пути России, а оторвавшемуся от «почвы» верхнему слою — ее народ, в натуре которого, как полагал Достоевский, были заложены начала подлинного общечеловеческого братства. Мышкин свободно и чистосердечно говорит с лакеем и с пьяным солдатом, продавшим ему оловянный крест за серебряный. Мышкин становится свидетелем и участником споров и обсуждений самых различных актуальных вопросов современной жизни: о новых судах и адвокатах, доходящих до «извращения» понятий о гуманизме, о преступлениях и их причинах, о праве силы и парадоксальном освещении его в нашумевшей книге Прудона, о железных дорогах и самочувствии человека эпохи «промышленного» прогресса, о «благодетелях» человечества типа Мальтуса с его теорией перенаселения, о русских либералах, о национальной самобытности русской литературы, о будущем России и т. п.

Широко представлены в «Идиоте» и различные «фантастические» слои русского общества. Между «мизераблями всех сословий» выделяется вездесущий чиновник Лебедев, «гениальная фигура», по определению автора.— Он «и предан, и плачет, и молится, и надувает Князя, и смеется над ним. Надувши, наивно и искренно стыдится Князя» (IX, 252—253). В том же ряду и отставной поручик, «кулачный боец» Келлер, автор фельетона против Мышкина, а затем шафер на его несостоявшейся свадьбе «Фантастичны» и отставной генерал Иволгин, вдохновенный враль и фантазер, жилец Иволгиных Фердыщенко, человек без определенных занятий, циник и «шут», мнимый сын Павлищева Бурдовский, больной и косноязычный, со всей сопровождающей его компанией. «Истории» их воссоздают «хаотическое» течение современной жизни в самых разнообразных отражениях.

Особое место среди вставных повестей занимает «Необходимое объяснение» Ипполита Терентьева. «Бунт» его играет важную роль в общем идейно-философском звучании романа. В соприкосновении с этими смятенными «фантастическими» персонажами ярко обнаруживается своеобразие детски-мудрого героя.

В тексте упоминаются среди ряда других характерных знамений времени два преступления, о которых Достоевский прочел в «Голосе» незадолго до начала или в период работы над «Идиотом»,— убийство восемнадцатилетним гимназистом польского происхождения, дворянином Витольдом Горским в Тамбове с целью ограбления в доме купца Жемарина, где он давал уроки его одиннадцатилетнему сыну, шести человек (жены Жемарина, его матери, сына, родственницы, дворника и кухарки) и убийство и ограбление девятнадцатилетним студентом Московского университета Даниловым ростовщика Попова и его служанки Нордман. В первом преступлении Достоевского особенно потряс ряд подробностей: Горский характеризовался учителями как умный юноша, любивший чтение и литературные занятия; задумав преступление, он заблаговременно достал не совсем исправный пистолет и починил его у слесаря, а также по специально сделанному рисунку заказал у кузнеца нечто вроде кистеня, объяснив, что подобный инструмент необходим ему для гимнастики. Горский признал себя на суде неверующим. Достоевскому он казался характерным представителем той части молодежи, на которую «нигилистические» теории 1860-х годов имели отрицательное влияние. Первое сообщение о деле Данилова появилось в момент публикации начальных глав «Преступления и наказания» и поразило современников и самого писателя некоторым сходством между ситуацией, воссозданной в романе, и обстоятельствами убийства, совершенного образованным преступником, о незаурядной внешности и уме которого говорилось в последующих хрониках. В конце ноября 1867 г., в период обдумывания замысла «Идиота» стала известна знаменательная подробность. По показаниям арестанта Глазкова, которого убийца вынуждал принять на себя вину, Данилов совершил убийство после разговора с отцом. Сообщив ему о своем намерении жениться, Данилов получил совет «не пренебрегать никакими средствами и, для своего счастья, непременно достать денег, хотя бы и путем преступления». В «Идиоте» отсвет этих историй падает на изображение молодых «позитивистов», в частности племянника Лебедева, которого дядя называет убийцей «будущего второго семейства Жемариных». Сопоставление компании Бурдовского с Горским и Даниловым, очевидно, преследовало цель показать, что естественнонаучные и материалистические теории 60-х годов могли быть в вульгаризированном, «уличном» варианте использованы для оправдания преступлений, вели к «шатанию мысли». Мотив этот, однако, подчинен в романе общему его критическому пафосу, направленному против антидуховного начала нового буржуазного «века», когда предметом купли и продажи стали красота и человеческое достоинство, а страсть к наживе и денежный ажиотаж заменили прежние идеалы. Крушение нравственных устоев в «век пороков и железных дорог» — тема «апокалипсических» речей Лебедева.

Противопоставляя в лице Мышкина своеволию и индивидуализму начало любви и прощения, Достоевский не лишает своей симпатии и сочувствия бунтующих, непокорных своих героев. Особая привлекательность Настасьи Филипповны, неотразимость ее красоты — в ее гордой непримиримости, максимализме ее чувств и стремлений. Больной чахоткой юноша Ипполит доходит до дерзкого богоборчества, протестуя против того, что было обречено на смерть и уничтожение даже такое «великое и бесценное» явление, как Христос.

В «Идиоте» Достоевский, стремясь к многозначности образа Мышкина, его предельной емкости, отказался от каких-либо авторских комментариев. В записных книжках подчеркивалась задача представить «князя сфинксом»: «Сам открывается, без объяснений от автора, кроме разве первой главы». В соответствии с такой художественной установкой строится и повествование о дальнейших после встречи Настасьи Филипповны и Аглаи событиях. О них читатель узнает или из скупых фактических сообщений, или из иронически воспроизведенных «слухов», распространившихся в обществе.

Беспокоясь о целостности восприятия «Идиота» читателями и сожалея, что при самой большой гонке печатанье романа не успевает завершиться в декабре, Достоевский писал 26 октября (7 ноября) 1868 г. Ивановой: «Наконец, и (главное) для меня в том, что эта 4-я часть и окончание ее — самое главное в моем романе, то есть для развязки романа почти и писался и задуман был весь роман». «Гибель героини, взаимное сострадание двух соперников, двух названных братьев, над трупом любимой женщины, возвещающее им обоим безнадежный исход на каторгу или в сумасшедший дом»,— так охарактеризовал Гроссман развязку романа. Она возникла на сравнительно поздней стадии работы, 4 октября 1868 г., когда рядом с заметкой: «Рог<ожин> и Князь у трупа. Final» — автор написал в знак своего удовлетворения новым творческим открытием: «Недурно». Последние главы четвертой части (VIII—XI) и «Заключение» вышли в свет уже в виде отдельного приложения к журналу за прошлый год одновременно с февральской книжкой «Русского вестника» за 1869 г
В романе Достоевского полно юродивых, юродствующих, уродов, уродцев-- но Мышкин только очень хрупок. То, что происходит в Идиоте, как бы "Сон смешного человека" наизнанку. Во "Сне" один развратил всех, а здесь все не сумели развратить одного. Не сумели, но задушили своей мутью. Почти каждый в романе- соучастник этого убийства. Святые старцы, например, только изредка выходят к людям. Все остальное время они вымаливают из себя муть и снова приходят с одним светом. А Мышкин не знает, на какую планету он попал. Ему кажется, что он вернулся на духовную родину и он раскрывается каждому русскому человеку совершенно беззащитно. Так, как будто все они - ипостаси единого человека, как будто Русь на самом деле (а не только по Киреевскому) свята и соборна.
Поэтому история Мышкина - это история болезни. Он корчится от вирусов, которые люди привыкли переносить, а он не привык. И так оказывается, что апостол добра - идиот, юродивый.
В начале Достоевский хотел показать успех миссии Мышкина: восстановление Настасьи Филипповны, доведение Аглаи до человечности, перевоспитание Рогожина. Правда художника воспрепятствовала. Новый Христос сеял добро, а пожинал зло и гибель. Настасья Филипповна пополнила число невинно закланных, Аглая покатилась по дорожке эмансипации, Лебедев остался циником, Рогожин стал убийцей.
"Христос, высочайший положительный идеал человека, нес в себе отрицание земли, ибо повторение его оказалось невозможным".
Рай на земле не осуществим. Мышкин становится безумным, но не таким как все - вечная судьба совести мира. Он не раздваивается - оттого и гибнет.
Главная черта Мышкина (как и Достоевского)- понять и простить другого. Но и осознать, что в недрах его таится то, что пугает в Рогожине и Келлере.
Мышкиным Достоевский обследует свое время, берет пробу на духовность. Да роман о невозможном, поэтому самый трагичный.
Почему человек, так много говоря о стремлении к добру, вершит столько зла? И есть ли выход их этого порочного круга?
Поместить в этот паноптикум (в общество) прекрасное означало, по сути, не ввести его в жизнь, а вздернуть его на дыбу жизни. Судьбой вполне прекрасного человека Достоевский отвечает на свой же афоризм о красоте, которая спасет мир. Позже Семен Франк скажет: красота не может спасти мир, красота сама нуждается во спасении. Красота спасет мир лишь в мире Мышкиных, миру не-Мышкиных красота вообще от к чему.
Люди, какие они есть, не могли не распять Христа. "Это великая идея доброго, честного, сгоревшего в идеале"- Достоевский.
Несмотря на мрачный, трагический финал, пафос любви к жизни и людям остается господствующим в романе. Светлую нить, которую Достоевский в сделанных еще в марте 1868 г. набросках обозначил как «цепь и надежда», он вплетает в эпилог романа, где Радомский извещает о судьбе Мышкина Колю Иволгина и Веру Лебедеву, собираясь вскоре вернуться в Россию новым человеком. Вера Лебедева и Коля Иволгин — представители нового молодого поколения, принявшего эстафету Мышкина.

Первые отзывы о романе дошли до Достоевского еще до окончания «Идиота» от его петербургских корреспондентов. После выхода в свет январского номера журнала с начальными семью главами в ответ на взволнованное признание Достоевского в письме от 18 февраля (1 марта) 1868 г. в том, что он сам ничего не может «про себя выразить» и нуждается в «правде», жаждет «отзыва». Майков писал: «...имею сообщить Вам известие весьма приятное: успех. Возбужденное любопытство, интерес многих лично пережитых ужасных моментов, оригинальная задача в герое <...> Генеральша, обещание чего-то сильного в Настасье Филипповне, и многое, многое — остановило внимание всех, с кем говорил я...». Далее Майков ссылается на общих знакомых — писателя и историка литературы Милюкова, экономиста Ламанского, а также на критика Соловьева, который просил передать «свой искренний восторг от „Идиота“» и свидетельствовал, что «видел на многих сильное впечатление». Однако в связи с появлением в февральской книжке «Русского вестника» окончания первой части Майков в письме от 14 марта 1868 г., определяя художественное своеобразие романа, оттенил свое критическое отношение к «фантастическому» освещению в нем лиц и событий: «...впечатление вот какое: ужасно много силы, гениальные молнии (напр<имер>, когда Идиоту дали пощечину и что он сказал, и разные другие), но во всем действии больше возможности и правдоподобия, нежели истины. Самое, если хотите, реальное лицо — Идиот (это вам покажется странным?), прочие же все как бы живут в фантастическом мире, на всех хоть и сильный, определительный, но фантастический, какой-то исключительный блеск. Читается запоем, и в то же время — не верится. „Преступл<ение> и наказ<ание>“, наоборот,— как бы уясняет жизнь, после него как будто яснее видишь в жизни <...> Но — сколько силы! сколько мест чудесных! Как хорош Идиот! Да и все лица очень ярки, пестры — только освещены-то электрическим огнем, при котором самое обыкновенное, знакомое лицо, обыкновенные цвета — получают сверхъестественный блеск, и их хочется как бы заново рассмотреть <...> В романе освещение, как в „Последнем дне Помпеи“: и хорошо, и любопытно (любопытно до крайности, завлекательно), и чудесно!». Соглашаясь, что это «суждение, может быть, и очень верно», Достоевский в ответном письме от 21—22 марта (2—3 апреля) 1868 г. выдвинул ряд возражений: указал на то, что «многие вещицы в конце 1-й части взяты с натуры, а некоторые характеры просто портреты». Особенно он отстаивал «совершенную верность характера Настасьи Филипповны». А в письме к Ивановой 1868 г. автор отмечал, что идея «Идиота» — «одна из тех, которые не берут эффектом, а сущностью».
Высокую оценку центральному герою романа Достоевского дал Лев Толстой. По поводу услышанного им от кого-то мнения о сходстве между образами князя Мышкина и царя Федора Иоанновича в пьесе А. К. Толстого: «Вот неправда, ничего подобного, ни в одной черте,— горячился Толстой.— Помилуйте, как можно сравнить Идиота с Федором Ивановичем, когда Мышкин это бриллиант, а Федор Иванович грошовое стекло — тот стоит, кто любит бриллианты, целые тысячи, а за стекла никто и двух копеек не даст».

К середине 1870-х годов Достоевский располагал уже фактами, свидетельствующими о широком признании, которое получил «Идиот» в читательской среде. Об этом говорит заметка в записной тетради 1876 г.: «Меня всегда поддерживала не критика, а публика. Кто из критики знает конец „Идиота“ — сцену такой силы, которая не повторялась в литературе. Ну, а публика ее знает...». О том, насколько замысел «Идиота» глубоко волновал самого Достоевского и какое значение он придавал способности других проникнуть в него, можно судить по ответу писателя Ковнеру, выделившему «Идиота» из всего созданного Достоевским как «шедевр». «Представьте, что это суждение я слышал уже раз 50, если не более,— писал Достоевский 14 февраля 1877 г.— Книга же каждый год покупается и даже с каждым годом больше. Я про „Идиота“ потому сказал теперь, что все говорившие мне о нем, как о лучшем моем произведении, имеют нечто особое в складе своего ума, очень меня всегда поражавшее и мне нравившееся» .

Огромно влияние романа на русскую и мировую литературу (А. Блок, А. Белый, Г. Гауптман, Я. Вассерман и др.).
Достоевский -- один из немногих писателей 19 века, оказавший определяющее влияние на литературу 20 века. Он нащупал главный нерв романов будущего -- "изнанку человеческой души", "внутреннюю механику персонажей".
Но не в меньшей степени, чем Достоевский влиял на мировую культуру, мировая культура влияла на Достоевского.
Сложно сказать, кто не повлиял на Достоевского: он очень много читал и впитывал в себя как губка. Фома Аквинский, Пушкин, Гоголь, Герцен, Шекспир, Шиллер (очень любил его), Гете, Сервантес, Корнель, Расин, Стерн, Эдгар По, Бальзак, Гюго, Диккенс, Сю, Жорж Санд, Дюма... Гофман!!
При всей своей оригинальности и неповторимости Д буквально пропитан библейско-евангельскими идеями, пронизан ассоциациями и реминисценциями. Опять-таки: предвестник постмодернизма.
Достоевский не только жизненен, он и книжен. Он знал чуть ли не наизусть Историю Карамзина, пропустил через себя всю русскую, французскую и немецкую словесность. Интересовался Контом и новейшей европейской философией. "Я вызубрил Шиллера, бредил им", признавался Достоевский.
И не только книжен-- журнален, газетен, хроникален, евангеличен, патристичен, житиен... Весь этот сплав несовместимых компонентов и есть тот феномен, имя которого - Достоевский.
И все же Гофмана Д. Ценил выше По: за "силу действительности".
Достоевский о Гофмане: какая сила действительности, какая злость, какие типы и портреты, а рядом - какая жажда красоты, какой светлый идеал! - почти что о себе...
Так же, как и По и Гофман, Д широко пользовался инструментом стресса. Чтобы исследовать глубины человеческой природы, учил По, нужно прибегать к тяжелому и напряженному. Величие в литературе достигается только сильным потрясением. Отсюда столько душевных страданий, психических отклонений, страшных тайн, смертей.

Ошибка многих исследователей Достоевского - поиск определенности, писательского кредо. Был бы Достоевский Достоевским, если бы он был исчерпаем одной идеей? Имея дело с неисчерпаемостью человека, Достоевский и не добивался определенности. Он демонстрировал сознание своих героев таким, каким оно есть. А в сознании и особенно в подсознании человека неопределенная составляющая не может быть упорядочена.
У Достоевского бесконечный поиск: поиск человека, поиск Бога.
Как он писал в молодости брату: "Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком".
Tags: Достоевский, авторы, литература, литературоведение
Subscribe

  • Чайка в МХТ Чехова

    Как же мне понравилась постановка. До сих пор под впечатлением, постараюсь сформулировать мои мысли позже, пока просто фотографии. В центре красиво!…

  • мой доклад по Чайке Чехова

    Я собрала его, скомпоновала из 3-4 разных статей и книжки. "17 октября исполнилось 125 лет со дня премьеры «Чайки» — пьесы в четырёх действиях…

  • Книжный клуб по Чехову

    отлично открыли 7-й сезон (уже седьмой!! не верится, только вчера вспоминали, как это все начиналось - из разговора в интернете про ведических женщин…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments