Чертков: "красивый идол" с говорящей фамилией
Дочитала Басинского. Очень тягостное впечатление оставил образ Черткова -сыгравшего действительно дьявольскую роль в конфликте Толстого с семьей. Не понятно, почему Толстой так любил его и никогда не противостоял его настойчивости. Он ни разу не попытался щелкнуть Черткова по носу и защитить свою жену.
А для Черткова интриги против Софьи Андреевны и ее детей становятся обычным делом, даже в самое страшное время для семьи Толстого. Середина 90-х, 1895 год - умер любимый последний сын Толстых, Ванечка, что стало огромным ударом для обоих супругов.
Толстая писала об этом в своих мемуарах: "Вернулись мы, осиротелые, в наш опустевший дом, и помню я, как Лев Николаевич внизу, в столовой, сел на диван, принесенный раньше для больного Левы и, заплакав, сказал:
— Я думал, что Ванечка один из моих сыновей будет продолжать мое дело на земле после моей смерти.
И в другой раз — приблизительно то же:
— А я-то мечтал, что Ванечка будет продолжать после меня дело божие. Что делать!
И мне было еще тяжелее смотреть на его глубокую скорбь, чем страдать самой.
Пишу сестре про Льва Николаевича:
«Левочка согнулся совсем, постарел, ходит грустный с светлыми глазами, и видно, что и для него потух последний светлый луч его старости. На третий день смерти Ванечки он сидел рыдая и говорил: «В первый раз в жизни я чувствую безвыходность»."
У Софьи Андреевны впервые появляются явные признаки душевной болезни, которая с этого времени будет лишь прогрессировать. Лев Николаевич из сильного пожилого мужчины превращается в седого, сгорбленного старика. И в это страшное время Чертков делает все, чтобы разделить писателя с его семьей, рассорить, развести их по разные стороны баррикад. Самое обидное, что он преуспевает в этом. И что ему помогают дети Толстых, особенно Саша :(
Очень неприятная история с завещанием, которое Чертков буквально вытянул у Толстого, который очевидно не желал его составлять. И Толстой, вместо того чтобы почувствовав неладное, сразу решить вопрос с литературными правами так же, как решил вопрос о своем имуществе (собрав всю семью и объявив свое решение разделить между ними поровну), он поступает по принципу "непротивления злу" и соглашается участвовать в сложных интригах Черткова против своей жены.
Надо сказать, что Толстой хотел оставить литературные права (публиковать его произведения) всем, чтобы его могли читать и печатать все, кто угодно. Но это было невозможно по законам Российской империи. Поэтому конечное завещание (составленное втайне от жены и детей) называло обладателем прав на произведения младшую дочь - Александру Львовну, но на самом деле - Черткова.
Чертков не мог отказаться от прав на наследие Толстого. Во-первых, не такова была его натура - человека упрямого и деспотического (чем он отталкивал от себя самых близких). Во-вторых, он посвятил Льву Николаевичу всего себя, всю свою жизнь. ОТказаться от наследия было то же самое, что отказаться от прожитой жизни. Договриться с женой Толстого (о чем мечтал сам писатель)ьбыло невозможно в силу характеров ее и Черткова. В-третьих, душевное состояние СА и ее безграничная любовь к сыновьям действительно внушали опасения, что наследием Толстого распорядятся не так, как желал писатель. Так ради кого отказываться от наследия писателя? Ради жены, ради пьяниц и кутил сыновей? Что будет с волей Учителя, который хотел, чтобы его сочинения принадлежали всем?
Однако, Чертков невероятно истерзал этим завещанием Толстого, к тому времени уже больного и измученного старика. Ведь подписать юридический документ против своей семьи означало для него возбудить в людях зло по отношению к другим, причем в самыз близких людях, за которых ЛЕв Николаевич чувствовал свою ответственность.
БЕспредельная любовь к Черткову - один из самых загадочных феноменов душевной жизни позднего Толстого. Сколько раз Чертков грубо вторгался в семейные отношения писателя, интригуя против жены и дочерей ЛН, которых отец любил больше всего на свете! И каждый раз это не только сходило Черткову с рук, но он и выходил победителем. Всегда!
А ведь Толстой был последние 2 года перед составлением завещания тяжело болен, у него были обмороки и провалы в памяти. Саша даже пишет Черткову, что "он исполнит все, что нужно". (по поводу завещания).
Ее сестра Таня писала брату Михаилу (через много лет, уже в эмиграции): "Кто главным образом повредил в этом деле (отношениях родителей- П.Б.) - это Саша. Больше, чем Чертков. Она была молода. Она видела только страдания отца, и,любя его всем сердцем, думала, что он может начать новую жизнь от своей старой подруги и быть счастливым".
Сашу несомненно тоже жаль - несмотря на ее жестокость к родной матери. Она так переполнена героизмом, жертвенностью, при этом столько слепо доверяет "друзьям", чужим людям, интриговавшим против ее родной матери, что не замечает, как становится подставным юридическим лицом в деле передачи всех литературных прав отца... одному Черткову.
Если бы на месте Черткова был другой человек, с меркантильными соображениями, вся эта история оказалась бы просто „грязным“ криминальным сюжетом. Но Чертков не искал себе материальной выгоды. При этом он взваливал на себя колоссальную моральную ответственность перед современниками и потомками. Ни один нормальный человек, в здравом уме не решился бы на это. Но Чертков решился. Чертков искренне верил, что делает эту „грязную“ работу для того, чтобы Учитель после смерти предстал в абсолютной моральной чистоте, не запятнанный использованием его великих творений семьей для получения материальной выгоды.
Кстати, скорее всего, Чертков был тоже не совсем здоров психически - как и Софья Андреевна.
А для Черткова интриги против Софьи Андреевны и ее детей становятся обычным делом, даже в самое страшное время для семьи Толстого. Середина 90-х, 1895 год - умер любимый последний сын Толстых, Ванечка, что стало огромным ударом для обоих супругов.
Толстая писала об этом в своих мемуарах: "Вернулись мы, осиротелые, в наш опустевший дом, и помню я, как Лев Николаевич внизу, в столовой, сел на диван, принесенный раньше для больного Левы и, заплакав, сказал:
— Я думал, что Ванечка один из моих сыновей будет продолжать мое дело на земле после моей смерти.
И в другой раз — приблизительно то же:
— А я-то мечтал, что Ванечка будет продолжать после меня дело божие. Что делать!
И мне было еще тяжелее смотреть на его глубокую скорбь, чем страдать самой.
Пишу сестре про Льва Николаевича:
«Левочка согнулся совсем, постарел, ходит грустный с светлыми глазами, и видно, что и для него потух последний светлый луч его старости. На третий день смерти Ванечки он сидел рыдая и говорил: «В первый раз в жизни я чувствую безвыходность»."
У Софьи Андреевны впервые появляются явные признаки душевной болезни, которая с этого времени будет лишь прогрессировать. Лев Николаевич из сильного пожилого мужчины превращается в седого, сгорбленного старика. И в это страшное время Чертков делает все, чтобы разделить писателя с его семьей, рассорить, развести их по разные стороны баррикад. Самое обидное, что он преуспевает в этом. И что ему помогают дети Толстых, особенно Саша :(
Очень неприятная история с завещанием, которое Чертков буквально вытянул у Толстого, который очевидно не желал его составлять. И Толстой, вместо того чтобы почувствовав неладное, сразу решить вопрос с литературными правами так же, как решил вопрос о своем имуществе (собрав всю семью и объявив свое решение разделить между ними поровну), он поступает по принципу "непротивления злу" и соглашается участвовать в сложных интригах Черткова против своей жены.
Надо сказать, что Толстой хотел оставить литературные права (публиковать его произведения) всем, чтобы его могли читать и печатать все, кто угодно. Но это было невозможно по законам Российской империи. Поэтому конечное завещание (составленное втайне от жены и детей) называло обладателем прав на произведения младшую дочь - Александру Львовну, но на самом деле - Черткова.
Чертков не мог отказаться от прав на наследие Толстого. Во-первых, не такова была его натура - человека упрямого и деспотического (чем он отталкивал от себя самых близких). Во-вторых, он посвятил Льву Николаевичу всего себя, всю свою жизнь. ОТказаться от наследия было то же самое, что отказаться от прожитой жизни. Договриться с женой Толстого (о чем мечтал сам писатель)ьбыло невозможно в силу характеров ее и Черткова. В-третьих, душевное состояние СА и ее безграничная любовь к сыновьям действительно внушали опасения, что наследием Толстого распорядятся не так, как желал писатель. Так ради кого отказываться от наследия писателя? Ради жены, ради пьяниц и кутил сыновей? Что будет с волей Учителя, который хотел, чтобы его сочинения принадлежали всем?
Однако, Чертков невероятно истерзал этим завещанием Толстого, к тому времени уже больного и измученного старика. Ведь подписать юридический документ против своей семьи означало для него возбудить в людях зло по отношению к другим, причем в самыз близких людях, за которых ЛЕв Николаевич чувствовал свою ответственность.
БЕспредельная любовь к Черткову - один из самых загадочных феноменов душевной жизни позднего Толстого. Сколько раз Чертков грубо вторгался в семейные отношения писателя, интригуя против жены и дочерей ЛН, которых отец любил больше всего на свете! И каждый раз это не только сходило Черткову с рук, но он и выходил победителем. Всегда!
А ведь Толстой был последние 2 года перед составлением завещания тяжело болен, у него были обмороки и провалы в памяти. Саша даже пишет Черткову, что "он исполнит все, что нужно". (по поводу завещания).
Ее сестра Таня писала брату Михаилу (через много лет, уже в эмиграции): "Кто главным образом повредил в этом деле (отношениях родителей- П.Б.) - это Саша. Больше, чем Чертков. Она была молода. Она видела только страдания отца, и,любя его всем сердцем, думала, что он может начать новую жизнь от своей старой подруги и быть счастливым".
Сашу несомненно тоже жаль - несмотря на ее жестокость к родной матери. Она так переполнена героизмом, жертвенностью, при этом столько слепо доверяет "друзьям", чужим людям, интриговавшим против ее родной матери, что не замечает, как становится подставным юридическим лицом в деле передачи всех литературных прав отца... одному Черткову.
Если бы на месте Черткова был другой человек, с меркантильными соображениями, вся эта история оказалась бы просто „грязным“ криминальным сюжетом. Но Чертков не искал себе материальной выгоды. При этом он взваливал на себя колоссальную моральную ответственность перед современниками и потомками. Ни один нормальный человек, в здравом уме не решился бы на это. Но Чертков решился. Чертков искренне верил, что делает эту „грязную“ работу для того, чтобы Учитель после смерти предстал в абсолютной моральной чистоте, не запятнанный использованием его великих творений семьей для получения материальной выгоды.
Кстати, скорее всего, Чертков был тоже не совсем здоров психически - как и Софья Андреевна.